Пофантазируй и подбери к слову пару слово с мягким знаком на конце

Пофантазируй и подбери к слову пару слово с мягким знаком на конце - Духовка с паром

А в конце письма было указано, что коллектив «Книги рекордов Гиннеса» . не знал, как его бывшие политические соратники интерпретируют эти слова ». Пару лет назад один из священнослужителей даже грозил, что фигура . в знак несогласия с политикой Запада в отношении бывшей Югославии!. По другую сторону, на дальнем конце построенного Россией и купленного США .. Пару лет назад один из священнослужителей даже грозил, что фигура писали нецензурные слова на усадьбе писателя и здании "Ткачей", в знак несогласия с политикой Запада в отношении бывшей Югославии!. Пользователь ришат шайдуллин задал вопрос в категории Школы и получил на него 6 ответов.

А у индейцев гонор, у них амбиции, Маниту сказал то, Маниту сказал сё. И вот у индейца отнимают поле и лес, зато дают ему огненную воду и инфицированное одеяло, и стоит он в перьях и с голой задницей, пьяный и заразный. А его зоркий глаз высматривает пустые бутылки и другое вторсырье, чтобы поскорее сдать его в пункт приема.

Это, конечно, не жизнь для гордого мужчины, который помнит лучшие времена. Понятно, почему от всех могикан вскоре остается один, самый последний, да и этот вряд ли приживется. Индейцы принуждены воевать меж собой, только не за поле и лес, а за стеклотару и прочее вторсырье, потихоньку занимаются и каннибализмом.

Откусят от тебя немножко, а если ты пропустишь момент, то уже помногу — и им это понравится. Глядишь, и ты уже в желудке. Нравственность индейцев меняется с каждым днем в худшую сторону, и когда ты смотришь на себя в зеркало, то видишь не Большого Змея, а форменную скотину, и внешнее сходство налицо Я работаю в артели.

Мы занимаемся мусором, выдираем провода, сгребаем бумаги и тряпки, собираем металлолом, ломаем мебель и двери на доски, разбираем крыши и окна. Потом приезжают бульдозеры, экскаваторы, мусоровозы, и наконец — механохимические комбайны, напоминающие годзиллу в расцвете лет.

От цехов, ферм, столбов, фабричных труб, котельных, детских садиков, школ, химчисток, парикмахерских после нас остается только площадка, покрытая гэрбидж-плиткой. Вот вам и завершающий этап totalen Krieg. Кусок за куском довоенная эпоха превращается в ноль, в белое пятно и tabula rasa.

Они растут сами, эти бескрайние парковки, офисные гроздья, супермаркеты, макдоналдсы, стрип-бары, гей-клубы, туристические агентства, высотные дороги-скайвеи, небоскребы-кактусы, по сравнению с которыми вавилонская башня — жалкий сорняк. Одинаковая новая жизнь из саморастущего нанопланта покрывает всю поверхность Земли от Патагонии до Чукотки.

Ей будут радоваться умницы-амраши, получившие сертификат молодого профессионала — American Not Russian Professional. Были и нет, как могикане, динозавры и трилобиты. Потом можно написать, что нас сгубило изменение климата. И в самом деле, где она — долгая Русская Зима? Где могучий Генерал Мороз, который не только сковывал наши просторы, мешая нам трудиться и приучая нас к лежанию на печке, пьянству и сочинению сказок, но еще губил полчища завоевателей похлеще маршалов Кутузова и Жукова?

Даже посреди зимы моросит дождик, как в Уэльсе или Новом Южном Уэльсе. Но мы не в Уэльсе, а на полярном Урале. Дождик впитывается наноплантом и небоскребы растут выше, скайвеи дальше Что-то я загрустил, как корнет Оболенский. А на самом-то деле последнее время нашему племени откровенно везет. Фортуна, знаете, каким местом повернулась — передним. У нашего вождя завелся свой человечек в администрации дистрикта North Jugra и тот стабильно дает нам подряды на сортировку и вывоз мусора. А последнюю неделю вообще счастье привалило.

Мы разбираем не унылые руины какого-нибудь кирпичного заводика, а работаем в самом настоящем поместье. В западной его части приличная усадьба, похожая на елочную игрушку огромных размеров, сад, бассейн и детская площадка под диамантоидным куполом, прудик с золотыми рыбками, вертолетная площадка — там обитает айтишный инженер высокого уровня.

А в восточной части поместья остался дом, обычная хрущевская пятиэтажка. И это всего лишь какие-то самореплицирующиеся дендримерные молекулы — тьфу, язык сломаешь. Так что спим мы не на бетонном полу, а в нормальных пружинных кроватях. Перекусываем не на корточках, а на настоящих табуретках за столом. А во время, свободное от работы, мы не глотаем наркод, а читаем письма из прошлой жизни Вообще, тонкая натура отличается от грубой тем, что у нее есть возвышенный идеал.

Чтоб вместо грозного иностранного летуна, желающего порвать тебя на мелкие кусочки, к нам бы прилетали блондинки вроде Скарлетт Йохансон. Вот пусть они меня и побеждают в ночное время суток. А на нынешней работе я многажды представлял себе, что стал чем-то вроде огромной губки, которая впитывает в себя всю старую жизнь на вечное сохранение.

Все эти песни Майи Кристалинской и Леонида Утесова, фильмы Гайдая, подвиги пионеров-героев, дедовские ордена, переходящие вымпелы ударников труда, почетные грамоты, выданные стахановским дояркам и заслуженным учительницам, письма советских юношей девушкам-комсомолкам. В пять вечера мы оборвали функционирующий коаксиальный кабель. Мы же мастера ломать, рвать, перекусывать.

Кто ж мог знать, что возле заброшенного дома проходит работающий кабель. Юнга Васёк, не особо задумываясь о чем он только думает, онанист прыщавыйперекусил многожильный КП своими самозатачивающимися кусачками. И никто, за исключением трансцендентных существ, не знал, что это коренным образом переменит всю мою жизнь. Я пошел вдоль кабеля — в нашем племени мои руки отвечали за утилизацию проводов — и где-то в пять часов пятнадцать минут оказался рядом с усадьбой инженера Кривицкого.

Именно в этот момент из открытого окна на втором этаже вылетел горестный вопль и компьютерная консоль. Вопль улетел в смутный вечерний воздух, а консоль я поймал, инстинктивно подавшись. С полминуты из окна доносились неразборчивые слова на повышенных тонах, напоминающие звуки скандала, потом оттуда выглянула худющая девочка.

Личико совсем как морковка, а вся как палочник. Есть такое насекомое, я когда-то держал их у себя, целую банку. Если выразиться более элегантно, то девочка была как палка. Список можно продолжать хоть до завтра. Ты что, не видишь, как у меня текут слюнки? Потом из окна выглянула женщина. При виде меня её растерянное лицо стало строгим и гордым, как у римской матроны. Да, да, знаю, шабашники, вроде нас, не имеют права подходить к жилым строениям ближе чем на пятьдесят метров. Если бы на нашем месте работали биомехи, то им, наоборот, надлежало бы не удаляться от жилья дальше чем на полсотни метров.

Они ведь могут повредиться, переохладиться или перегреться, их могут украсть — а они, в отличие от нас, стоят ой как дорого. Я пытался понять, куда он ведет. Да вот еще это И в самом деле, я мыл их только вчера. Пусть дядя принесет ее сюда, а я угощу его твоими пирожными.

Какой фальшивый голос был у этой мадам. Но девочка сразу опровергла свою мамашу. Пусть придет сюда, и мы вместе поедим. На лице женщины выписалось страдание. Ее можно было понять и даже представить себя на ее месте. Богатые тоже плачут, страдают, переживают — это нам, голи перекатной, внушили с помощью бесконечных мыльных сериалов.

С одной стороны эта мадам привыкла угождать своему странному ребенку, с другой — я был для нее опасен. Какой-то подонок из низших слоев, наверняка криминальный, скорее всего несущий биологические и информационные вирусы, инфосифилитик, сифоинфилитик.

Наверное, еще год назад я застеснялся бы и оставил ее самостоятельно решать проблемы со своим ребенком. Но за этот год моя совесть куда-то подевалась, сдулась, исчахла. Так, наверное, будет лучше для вашей малышки. И кроме того, мне есть, что сказать ей насчет правильного питания. На лице женщины обозначился перелом. Я сейчас спущусь и открою.

И дверь действительно распахнулась. Чтобы я мог войти, хозяйке пришлось отключать робостража, который уже потянул ко мне свои щупальца. Я дыхнул в трубку, на ней зажегся зеленый индикатор. Теперь хоть буду знать, что у меня нет туберкулеза и серозного менингита. А вши, надеюсь, не разбегутся — не кони. Впрочем, дальше первого этажа мне подняться не дали. Бдительная женщина остановила меня в подсобке около кухни. Ничего такая подсобка, я бы согласился в ней прожить всю оставшуюся жизнь, особенно если будет доступ на кухню — а там картошечка сама чистится, кастрюльки сами по плите скачут на магнитных подушках, а холодильник рассказывает и показывает, какие блюда можно изготовить из всякой снеди, лежащей у него во чреве.

Похоже, ее легкое тельце перемещалось под действием сквозняка. Поэтому я и выбросила ее в окно, когда онлайн вырубился. Папа говорит, что может ее починить, только ему неохота свое время тратить на эту окаменелость. Штучка в самом деле антикварная, с корпусом из какого-то золотистого металла и изумрудными кнопками. А неисправность оказалась хиленькой — один из дисковых разделов переполнился. Сто лет неиспользовавшиеся файлы я удалил, файл подкачки уменьшил. Это минут десять у меня заняло. Просто твой папа — человек будущего, а я — вождь одного маленького забытого племени, в котором кроме меня никто уже не числится.

Ладно, я пошел, меня уже бизоны заждались.

Мягкий знак на конце слова

А холодильник у нас здоровенный, как шкаф. Даже не понимаю, зачем нам такой холодильник? Соблюсти декор уже не получилось. Я, если б представилась возможность, и хозяйку бы сожрал. Что ж это с именами нынче творится? Куда Маши-Наташи подевались, растаяли что ли как снегурочки вместе с полярными льдами? Ты же настоящий гвоздь, Никки. Вырастешь, будешь как вешалка. На тебя тогда пальто будут вешать по ошибке. Чего о нем думать? Он-то про нас не думает.

А чем он тебе ужасен? И она рассказала про какого-то белого медвежонка из зоопарка, у которого слишком маленький бассейн и который никогда уже не сможет увидеть свою ледовую родину, потому что все льды растаяли. Мне бы на место этого млекопитающего. Уж он то, не беспокойся, трескает за милую душу. А то бизоны действительно заждались и уже начали острить рога Знаете, барыня-сударыня, о несправедливости Николь могла узнать только от. Не надо портить жизнь ребенку. Гараж офисного типа Вечер прошел неплохо, учитывая, что бригадир Иван Магометович дал только пару затрещин Ваське.

Ночевали мы в заброшенной гостиной, на отличных матрасах под старыми пальто, пахнущими бабушкиным нафталином. Наладили даже печурку для полного комфорта. Васёк смастерил ее из двух вёдер и канализационного сифона. Кастрюлю картошки наварили — она возле дома росла; стало быть, какие-то бомжи сажали ее весной. От них только пятна крови на стенах остались. Это, стало быть, доблестные виджилянты постарались, очистили прекрасный новый мир от никому не нужных зверолюдей.

Хитроумные завоеватели тогда использовали толпу из местных жителей. Хочешь жить — убивай. Хашар привыкал делать фарш из своих и уже находил в этом удовольствие. Бригадир ночевал в соседней комнате со своей дульсинеей, но, видно, от нее было толку мало — девятый месяц беременности. В полночь бригадир вышел на крыльцо — сердито, судя по топоту кирзачей. Слышно было, как с трудом заводится движок антикварного ЗИЛа.

Добрый молодец Магометыч поехал искать любовь и ласку на трассе. А дульсинея еще через часок потихоньку разбудила меня и предложила разделить ложе. Закусит удила и фиг угомонится. Мне рожать пора, через неделю сынок его такой здоровый будет, сущие бес на семь кило — меня разорвёт, когда вылезать.

Стой, а от Ивана неприятностей не будет? Вообще-то Маринку в бригаду привел. Она на черном рынке своим худосочным телом торговала. В смысле, предлагала зачинать естественным путем, in vivo, и в матке ее выращивать эмбрионов — тех самых, трехнедельных, чьи клетки используются для лечения старых пердунов. Но тоща и грязна была Марина настолько, что все ею брезговали. Я тогда еще рассчитывал к своей супруге вернуться, морально чистым, так сказать.

Когда я Маринку привел, то Магометович чуть нас обоих не побил, но потом все-таки взял её на вакантную позицию поварихи. Там она покрылась жирком, из тощей и шершавой стала гладкой, тугой и пошла на повышение — прямо в объятия командора А она такая налитая, сисястая. Я даже пожалел, что не сошелся с ней десять месяцев назад — мог бы уловить перспективу. Стадо парнокопытных, к которому относился и я, в поисках корма откочевывала все дальше к северо-востоку, где было меньше смертоносной конкуренции — в оттаивающие заполярные края, которые сейчас активно застраивались.

Скайвеи, наноплантовые башни, супермаркеты-геодезики из алмазоидной пленки — эти конструкции пронзали опорами размякшую тундру, скрывая под собой обломки советских поселений. Оказались мы в итоге в Свободном государстве Jugra, привольно раскинувшемся от северного Урала к побережьям свинцового Баренцева и зеленоватого Карского моря.

Здесь во времена оные служил полковником ПВО мой дед, который в завалил американский бомбардировщик — из тех, что повадились летать в район Свердловска. Но а пока что, моя жена прислала мне письмецо, дескать, нашла другого. Так что, по совести, я мог только порадоваться за свою супружницу и за своего сынка, который обзавелся таким крутым папой Оторвавшись от Маринки, я вернулся в гостиную, чтобы не повстречаться на заре со зверем-бригадиром.

Покемарил пару часиков — во сне этом я почему-то сидел у Маринки в животе, в тепле, в уюте — а потом некто кинул камешек в окно. От этого звяка один я проснулся, у меня сон никакой, чуткий. Вышел во двор с кочергой для самообороны и увидал не какого-то хулигана, а господина софтверного инженера Кривицкого.

Извините, а у вас все в порядке? Приятно хоть раз в десять лет сделать что-нибудь осмысленное. Вдобавок наелся до отвала, нашел рулон туалетной бумаги и даже побывал на приеме у мадам. Переключите ракурс, господин инженер, для нашего пространства у меня житуха — хай-фай. В порядке самоутешения я мысленно говорю себе, что жуки, червяки — это, в сущности, падшие ангелы, которые несли во Вселенной великий и могучий код ДНК задолго до этих высочек питекантропов. В комнате тепло, светло, сухо, вокруг все умытые, с чистыми ногтями, у секретарши — кофе в кофейничке и сахара бери, сколько хочешь.

То есть, вы меня не слушайте, воспоминания — сладки, если в наличии нет других сладостей. Кривицкий поморщился, видимо инструктора по фитнесу запретили ему есть сладкое.

И в самых сладких снах мои мечты сбываются. Тут я понял, что Фортуна дает мне шанс, хотя, как женщина, не будет особенно заботиться о том, чтобы я его использовал. Моя жена подобрала для вас необходимые вещи, лет пять назад я был в той же комплекции, что и. У Кривицкого в машине и одноразовая бритва нашлась типа стикера, прилепил — отодрал щетинуи ножнички, выгрызающие сотнями лезвий многолетнюю грязь из-под ногтей, и могучий дезодорант, который бы кучу фекалий заставил благоухать, как розовый куст.

И кофейник тут, и тостер — просто жизненное пространство на колесах. А еще у него в машине голографический телевизор, дикторша будто в соседнем кресле сидит, на Кривицкого ласково смотрит, да еще и по имени его называет. Понятно, что это бортовой компьютер свои усовершенствования в передачу вносит, но всё равно впечатляет. А потом дикторша ко мне полуобернулась и тоже по имени назвала. Нежно так, хотя и с иностранным акцентом: Я аж подпрыгнул, но потом сообразил, что борт-компьютер мой ID-чип просканировал.

Я теперь грустить буду, вы меня так расстроили. В предварительном разговоре я представил вас работодателю, как личность, пострадавшую от прежнего режима и временно потерявшую трудоспособность. Чтобы от вас не потребовали сертификата. Неужели вы представили меня растлителем малолетних? А вот уже и приехали. Очень мне не хотелось из лимузина выходить, Кривицкий меня чуть ли не за шиворот в автомастерскую втащил. И тут же растаял, словно привидение поутру, чтобы не портить свой портрет таким обрамлением, как.

Тут я могу его понять, не будем требовать от людей невозможного. Пять лет назад автомастерские еще были полны дядек в грязных спецовках, полнились штабелями шин и прочими деталями, сваленными на пол около обшарпанных стен. А сейчас это фактически офис. Руки сотрудников бегают по виртуальным клавиатурам, глаза скользят по виртуальным экранам; между полом и потолком крутятся-вертятся голографические модели машин; за прозрачными стенами офиса, в производственном помещении, орудуют гибкие манипуляторы, похожие на собрание змей.

Они собирают или совершенствуют автомобили на индивидуальный вкус. Меня как обухом стукнули — стою, боюсь, как и в тот день, когда впервые увидел дубину с гвоздями, которую применял Иван Магометович для обороны от конкурентов.

Как не боятся, я же пять лет дикарем прожил, на кулаке спал, на пеньке сидел, под забор ходил, как по малой, так и по большой нужде.

Хозяин мастерской не подал виду, что я ему напоминаю бомжа, и будто не обратил внимания на персональные данные, которые сканер считал с ID-чипа, вживленного полицией в тонкие кости около моего. Но было видно, что Кривицкий для этого мужика — авторитет.

Блин, я и на стуле-то разучился сидеть, все же больше на корточках у стены. А тут не просто стул, но интеллектуальное седалище, мудро взаимодействующее с моей задницей и спиной. Интерфейс, как у компьютера. Не так запрограммировал этот стул и сразу полетел вверх тормашками.

Я весь вспотел, пока садился, а вдобавок мне на нос опустились очки виртуального обозрения. Я стал ошалело мигать, как дикий степной гунн, попавший во дворец китайского императора. За те пять лет, что я выпал из айтишной темы, виртуальные клавиатуры и экраны превратились из дива дивного, выставленного на выставке, в заурядное.

Я еще чувствую, что все сотрудники наблюдают за моими трепыханиями, хихикают. Над нами как раз проплыл воздухоплавательный общепит, здоровенный цеппелин, спустивший трубу лифта Мне наконец удалось отлепить виртуальные экраны от своих пальцев и разобраться с механикой современного программирования.

Создатели современных инструментов программирования добились не только зрительного представления математических объектов, но и тактильного — их можно было щупать, толкать, вращать. К концу перерыва мне это даже понравилось — если операторы и операнды не могли сойтись вместе, то они просто вылетали из моих рук, если могли — то мигом слипались.

Построение программного кода нынче было веселым занятием и напоминало игру Лего. Лифт воздушного ресторана спустил коллег обратно и они, заметив, что мое обалдение прошло, мигом обступили меня и стали несколько заунывно поздравлять со вхождением в team. Пока исполнялся этот ритуал, я по большей части рассматривал баб. Женщины в наши допотопные времена как-то лучше были, нежнее, с замечательными выпуклостями.

Для этого дела теперь применяются мамы-суррогатницы из аборигенского населения. А на мужиков вообще лучше не смотреть, вдруг как ответят долгим пристальным взглядом. Все амраши находятся в диапазоне от метросексуалов до чистых педиков. Ни одной морщины, губы пухлые, красные — срамота, обеспеченная пластиковыми имплантами и зародышевыми клетками нерожденных младенцев Начальник нагрузил меня заданием — научить автомобиль ехать туда, куда хочет водитель. Это нынче вполне осуществимо. Сенсоры считывают небольшое напряжение мышц, сопутствующее мыслям, далее интерфейсы сканируют аналоговые данные, цифруют их — еще немного повозиться над вызовом стандартных библиотечных функций и рулевая часть начинает откликаться!

К концу рабочего дня я настолько был в теме, что стал усиленно размышлять, как буду развлекаться вечером. Для начала деньжат стрельну до получки у кого-нибудь, потом махну на такси в центр города, дальше ресторан, дискотека, бордель.

На одном из экранов вместо математического объекта появилось изображение человека в симптоматичном котелке и сразу запахло неприятностями. А вы, если не ошибаюсь, господин Зимнер. Век бы тебя не видеть, и то бы не соскучился. И это не какая-то тупая программа, а, похоже, искин Отстал я от жизни, пока реабилитировался от страдательной жизни при прежнем режиме.

Он это знает и я это знаю. Ну, не страдал я, не страдал. Хотя думал, что страдаю. Думал, что начальство меня недооценивает. А сам сидел в чистом офисе, каждый сорок пять минут перекур, кофейку попить или лясы поточить.

Что я рыжий, что ли? Вы не подпадаете ни под один параграф данного акта, я уже получил сведения о вас из базы данных Комитета Защиты Свободы. Таким образом, будучи задействованы в высокотехнологических отраслях, вы потенциально представляете угрозу гражданским свободам. Ясно, имею право получить по шее в любое удобное для Комитета время. Однако размер потенциальной опасности не сопоставим. Мой вопрос не поставил интроспектора в тупик.

Это точно искин, не думает вовсе, сразу отвечает, и мимика у него не дубовая. И если положить руку на сердце, товарищ Зимнер, разве вы не были преданным бойцом прежнего режима?

Русский язык 51. Звонкие и глухие, парные и непарные согласные звуки — Шишкина школа

Повалять что ли дурака, хотя вряд ли это поможет. Наоборот, в нашем распоряжении имеется ваш послужной список, и некоторые его пункты свидетельствуют о вашем участии в военных преступлениях. Этот фигов интроспектор явно что-то накопал на. Вам что, только дезертиры и мародеры нужны? Как это зенитчики могут участвовать в военных преступлениях, вы чего?

Преступления — это когда делаешь что-нибудь плохое безобидному человеку, а мы стреляли по вражеским самолетам и вертушкам, которые лупили ракетами и умными бомбами. Это такие большие конфеты с шариково-спиральной начинкой. И, когда шарики оказывались у нас в брюхе, а спиральки в голове, то нам становилось очень не по.

Это были не вражеские, а дружеские летательные аппараты, потому что они несли вам свободу. А когда вы сбивали самолеты и вертолеты, то погибали пилоты, молодые мужчины и женщины, выполняющие свой долг.

Вы были таким же столпом режима, как и ваш дед. Они тоже были молодыми? Вы ничего не осознали ни во время войны — а ведь могли бы и вводить неверные целеуказатели в систему управления ПЗРК — ни.

Вы даже не попробовали раскаяться и пройти курс морального очищения, после которого вас бы допустили к экзаменам на получение гражданского сертификата. Я понял, что больше не могу, достал меня этот искин. Может, это вообще не искин, а реальный немец-перец в онлайне, уж больно нравится ему издеваться, просто тащится. Не раздражение, а тяжесть заполнила мою голову, липкая сонливость стала склеивать веки.

Сейчас вы должны немедленно покинуть это рабочее место. В ближайшее время мы найдем вас и вам скорее всего будут предъявлены обвинения по сознательному обману работодателя. И я не исключаю, что Комитет Защиты Свободы соберет достаточные улики и привлечет вас к ответственности за военные преступления.

Учитывая деяния вашего дедушки вы, можно сказать, потомственный враг свободы. Кстати, в ваш дед, будучи юным сталинцем, зверски убил гранатой трех деятелей украинского национально-правозащитного движения. Так что, возможно, вам придется отвечать по еще одному исковому заявлению До свиданья, господин Зимнер.

Не забудьте вернуть на место очки виртуального обозрения и сдайте чип-пропуск робогарду у входа. Если ты искин, Бахман, да будешь ты поделен на ноль и заживо пожран вирусным кодом. Если ты человек, Бахман, то очень надеюсь, что мой дед уничтожил и твоего дедушку-фашиста гранатой так же, как тех трех бандеровцев. Я встал и пошел по коридору к наружным дверям.

Стены с экранами-обоями окрасились подводной голубизной, я как будто тонул в океанских глубинах. Ни ног, ни тела я почти не чувствовал, будто и в самом деле на меня действовала сила Архимеда. Наконец я набрался мужества и остановился, чтобы попить кофе на дармака из автомата, почему бы не словить последние удовольствия этого мира. Мимо прошествовали бывшие сослуживцы, никто из них даже не оглянулся на. Они уже всё знали о том, что я не пострадал от старорежимной деспотии — ни как педик, ни как защитник животных и прочих тварей.

Дареный пиджак — это единственный прок от всей этой истории. Да меня грудная жаба заест, если я брошу его. Я просто угасну, как Добролюбов. Этот пиджак мне уже дорог, как люлька Тарасу Бульбе. Я вернулся в комнату за пиджаком, который висел на человекоподобной вешалке в углу. Вышел на улицу, если можно назвать улицей полупрозрачную эстакаду. Свежий ветер нес стаи рекламных пузырей, один из них завертелся вокруг меня, нашептывая: Женщина быстрого изготовления всегда готова любить.

В сухом виде она легко помещается в карман Там лежала горстка пластиковых монет и USB-ключ. Тот, что годится для доступа к автомобильным компьютерам.

Это — не. И пиджак, стало быть, не мой, но очень похожий на тот пиджак, что подарил мне инженер Кривицкий. Я, получается, одежку перепутал. Для меня все эти современные пиджаки без пуговиц из никогда не мнущейся материи — все на одно лицо. Точно-точно, на вешалках два пиджака висели. Один — мой, другой — похожий на. Если бы интроспектор не грузил меня по-черному, то ничего бы такого не случилось. Но ведь я и вернуться назад не могу, сдал ведь чип-пропуск.

А если и вернусь, то меня могут запросто повязать за воровство, там все сейчас против. Значит, надо оставить себе чужой пиджак Но и это опасно, опять-таки кража получается.

Нынче даже за мелкую кражу карают по всей строгости, а не так как в старорежимные времена. Тарас Бульба, хоть и пожертвовал жизнью ради люльки, но он хотя бы её не перепутал с чужой В одном из них уже был.

Он таки помнит мои изречения, хотя и в извращенной форме. Я на твое место другого уже взял, молодого специалиста, способного, гибкого, но без твоей зауми. Денег не будет требовать. А зачем ему много денег? Не зря все-таки pr-менеджеры просиживают штаны и придумывают методы. Если работнику гарантировать сто тысяч в месяц, он быстро отучится работать, а если ему не гарантировать даже куска колбасы, то он будет гореть на работе.

Пока писался этот сборник — сочинил роман об уральских сталеварах. И название дал ему удачное: В том романе было всё: Кульминация романа — напутствие товарища Сталина, которое получили делегаты завода в Москве, а в заключение — концерт художественной самодеятельности. И жизнь его стала. Он женился на дочери героя Гражданской войны, отличившегося в своё время при взятии Крыма и последующем наведении там большевистского порядка.

Это ли не успех? В скором времени тот умер, оставив Валентину Алексеевичу глуповатую дочь. Вскоре подоспело и новое задание. Теперь его роман был посвящён разгрому антоновского мятежа в двадцать первом году на Тамбовщине. О романе заговорили, хвалили в газетах. Это была настоящая слава.

Здорово звучит, рад за тебя! От всей души поздравляю! Кто захочет — догадается, о ком идёт речь. Я не стремлюсь к славе. Ведь это были наши русские люди! Данилин так и обмер при этих словах, но ничего не сказал.

Попридержал на всякий случай язык. А Тухачевский затянулся папиросой и задумчиво добавил: И не Михаил Николаевич, а Иван Петрович. Именно так пусть и. Валентин Алексеевич так и сделал. И здесь беда обошла его стороной. А роман писателя Данилина остался нетронутым. Не было там никакого Тухачевского! А где-то там наверху места заняты.

Ему ещё далеко до. Шолохов один чего стоил! Вот кто настоящий литературный маршал! Но достичь Олимпа — полдела. Там и ветры сильные, и извержения всякие. Сколько талантливых литераторов исчезало — не счесть! Все заслуги забывались, когда ночью за ними приезжал чёрный ворон.

Пофантазируй и подбери к слову пару слово с мягким знаком на конце

Многие уже знали, что означает этот приговор — расстрел. Нужно, чтобы тебя заметили. Первым написать в органы на неприятеля, пока он не успел это сделать.

Иные мастера слова на доносах и сделали своё имя в литературе.

Ничего хорошего - Линда Фэйрстайн

Он знал, что его не трогают, потому что Хозяин благосклонно к нему относится. Но эту благосклонность нужно всякий раз подкреплять новыми заслугами перед партией. А если Сталин изменит к нему своё отношение? И никто ему не поможет. Сказал же вождь однажды, что мало любить советскую власть, нужно, чтобы она тебя полюбила!

А как сделать, чтобы полюбила? Нужно было войти в то мрачное здание, а потом ещё и выйти. Сделай так, чтобы я надолго здесь не задержался! Сделай, ну что тебе стоит?! При этом он считал себя атеистом и осуждал свою глупую домработницу, которая чуть что, сразу начинала причитать: Вот такая жизнь была у писателя Данилина: От доноса до доноса. В скором времени его рвение было замечено. И теперь ему, успешному писателю, к которому благоволит сам товарищ Сталин, дали важное поручение: После визита товарища Сталина Валентин Алексеевич понял, что нужно срочно что-то предпринять.

В понедельник с раннего утра вызвал машину. Уж очень любила она поспать по утрам. Иди лучше ко мне! Ты меня всегда бросаешь именно тогда, когда так нужен!

Ну, иди же ко мне! Валентин Алексеевич промолчал, разглядывая себя в зеркале. Тогда она встала с кровати и босиком в ночной рубашке подошла к мужу. Сопротивляться было невозможно, и он начал было расстёгивать ремень, но устоял и, слегка отстранившись, многозначительно ответил: Слушал, как другой идиот рассказывал анекдот! Чем скорее улажу недоразумение, которое может испортить нам жизнь, тем.

Мария Петровна, понимающе кивнув, тихо спросила: Валентин Алексеевич взглянул на неё, покрутил пальцем у виска ты соображай, что говоришь вслух, дура! Наконец, сообразив, принялась поправить мужу галстук. Озабоченные чем-то люди с умными лицами сновали взад и вперёд с портфелями и папками, словно являлись служителями Храма Всемирной Мудрости. Читал ли Валентин Алексеевич эту повесть?

Её и ассоциировал он с дьявольской силой. Валентин Алексеевич понимал, что всё, что видит здесь, описано у Булгакова хоть и в сатирической форме, но, по сути, правдиво.

Тут, между прочим, очередь! А ещё при галстуке! Но Валентин Алексеевич даже оглядываться на него не. Он чувствовал себя не посетителем-просителем, а хозяином. Царственно восседавшая за столом секретарша вспыхнула от гнева при виде наглого посетителя, но, узнав, кто перед нею, растаяла. Вы такой козырный… я хотела сказать — значительный… Валентин, усевшись рядом, успокоил её: Как у нас в селе говорили: Разве Сталин — навоз!?

Чем я-то виновата, что приметы такие?! Валентин Алексеевич скривил недовольно губы. Данилин присвистнул от притворного изумления. А Люсенька царственным движением взяла какие-то бумаги со стола и скрылась в кабинете начальника. Две минуты спустя она вернулась. Это я его приму, а не он меня!

Но озвучивать мысли о том, кто есть кто в этом мире, не. Вспомнил последний разговор с. Беллетрист, организатор и боец литературного фронта Олег Борисович Гуцуляк тогда нелестно отозвался о Булгакове: Обычный графоман, каких много!

В бытность мою председателем Союза писателей в Житомире я только и отбивался от таких! Все мнили себя писателями! Данилин удивился, но промолчал, а тот продолжал: Только и говорят о нём! Да тьфу на этого Булгакова! Скорей бы уже его посадили! Валентин Алексеевич прекрасно понимал: От него он ничего умного и не ждал. Гуцуляк крутился среди начальства и многое. Именно по этой причине он и сидел в его приёмной.

Хотел обсудить новую ситуацию, в которой они оказались. Не наделать бы глупостей. Его глаза блестели от зависти, которую он выдавал за радость. Неспроста же товарищ Сталин пришёл к вам на юбилей, и сделал это демонстративно. Куда Булгакову до вас! Валентин Алексеевич не ждал такого словоблудия от этого пройдохи. Отмахнувшись от слащавых комплиментов, деловито проговорил: У тебя, как на мусорной свалке, всякие нечистоты собираются.

Гуцуляк улыбнулся и потёр руки от удовольствия. Здесь и на него. Не нечистоты, а сигналы! И мы на них реагируем. Обратная связь, так сказать. Коллективное письмо, между прочим!

И все — люди заслуженные: Мы должны отреагировать на сигнал уважаемых людей. Ты же мне по телефону. Ты расскажи, о чём идёт речь? Кто их не меняет? Творческий человек живёт эмоциями. И куда только твоя жена смотрит? Это не понравилось Валентину Алексеевичу. Шутки шутками, а надо понимать, кто перед. Не зря ведь он не пригласил его на свой юбилей. Тому высоты не хватило!

А Гуцуляк, сообразив, что ляпнул лишнее, слащаво улыбнувшись, попытался исправить ошибку: Если нравится — берите, мне для вас ничего не жалко. А девочка очень аппетитная, так и мечтает прыгнуть к кому-то в постельку. Разговор уходил куда-то в сторону, и Данилин попросил пояснить конкретнее, что же такого натворил Булгаков со своими бабами?

Когда товарищ Булгаков стал злоупотреблять морфием, именно вторая жена его спасала… — Морфием? Булгаков, работая врачом, использовал своё служебное положение… Этого добра у него было. Валентин Алексеевич прервал его красноречие. Теперь у него третья! И заметьте, отбил у генерала, одного из руководителей нашей Красной Армии! И при этом имеет наглость жаловаться, что пьесы его не ставят, романы не печатают! Он ещё и квартиру просит в центре!

Данилин, думая о чём-то своём, заметил: Но Данилин его уже не слушал и, поменяв тон, сказал строгим голосом: Это грязное письмо отложи, но лишь для того, чтобы переписать имена и должности заявителей. Я думаю, с ними поработают те, кому следует. И не дай Бог тебе оказаться в том списке! Он спросил о Булгакове. Он видел ваших гостей? С удовлетворением отметил, что испуганная физиономия Олега Борисовича покрылось испариной.

Он достал платок и стал вытирать лицо, шею, очки. Помногу раз смотрит его пьесы… — Шутите? Тебе нужно срочно менять курс. Я уже говорил, что делать. Десять, говоришь, их было?

Валить лес, добывать уголь или намывать золото в Магадане некому, а писать доносы — на это они способны. Эта тема сейчас была востребована. Может случиться, что мы будем ждать в приёмной Булгакова. С этим делом не шути, — он указал на письмо, лежавшее на столе. Я сообщу, куда следует, и пусть там принимают меры. Это не наше.

У нас другие заботы. Он по-хозяйски придвинул к себе телефон, стоявший на столе, и, набрав номер, сказал телефонистке: Через минуту, словно обрадованный тем, что услышал его голос, радостно воскликнул: Спасибо, спасибо… У меня есть радостные для вас новости.

Именно их я хочу с вами обсудить. О Булгакове и он много раз говорил здесь всякие гадости. Сейчас нельзя допустить, чтобы это стало кому-нибудь известно. Пожал руку Гуцуляку и вышел. А тот с завистью смотрел ему во след. Их столик находился в центре зала у фонтана. В жаркие летние дни это место в ресторане считалось лучшим. Метрдотель, грузный мужчина в белоснежной ливрее и при пышных усах, учтиво улыбаясь, негромко сказал: Был уверен, что тот и подглядывает, и доносит.

Да и кто сейчас не доносит?! И должность свою он получил потому, что согласился это делать. К тому времени, когда появился Булгаков, столик уже был накрыт. Валентин Алексеевич с восхищением смотрел на стройного красавца в отличном костюме, в чёрном галстуке-бабочке на крахмальном воротничке, в лакированных, сверкающих туфлях.

Он двигался быстро, легко. И поступь, и взгляд, и манеры его были аристократичны. Как такого не любить женщинам?! Данилин встал и почтительно поздоровался. Булгаков доверял ему, но дистанция между ними всегда сохранялась. Валентин Алексеевич же знал, что Булгаков дьявольски умён, поразительно наблюдателен и прекрасно понимает, для чего приглашён им в ресторан.

Он дал знак, и к ним подошёл официант. Его прилизанные волосы, подобострастная улыбка и услужливая фигура говорили, что он готов выполнить любые пожелания посетителей.

Недавно получили с Дона и Абрау-Дюрсо. Что-нибудь покрепче, — остановил официанта Валентин Алексеевич. Официант понимающе кивнул и ушёл выполнять заказ. Он знал этого клиента и был доволен его чаевыми. После того как они выпили и закусили, исчезла напряжённость, и общение оживилось.

Говорили, стараясь не быть услышанными любопытными. Знали, что в стране запрещено инакомыслие. Говорят, что в нём много фантазии, что я его писал во хмелю.

И если есть Бог, он и сам был не вполне трезв, если всё это насочинил. Одним глотком выпил водку и, подхватив вилкой маслину, бросил её в рот. Вы талантливы, я бы сказал больше — гений!

И хорошо знаете. Многие считают себя гениальными, но у них мания величия. Сколько раз он слышал такое! Он говорил, что причина, по которой реки и моря получают дань от горных потоков, заключается в том, что они находятся ниже последних.

Благодаря этому они в состоянии господствовать над. Точно так же и мудрец, желающий быть выше людей, ставит себя ниже. Он не может развернуться во всю ширь, не понимая, какая сила ему дана.

А вы, Михаил Афанасьевич, — Мастер! В этой максиме заключена огромная сила. Но врач станет Мастером, когда усвоит знания, перенимет опыт предшественников, научится клинически мыслить, сопереживать больному, когда осознает необходимость учиться и совершенствоваться. Но всегда нужно быть Человеком! В литературе Мастер должен знать, как его слово отзовётся.

Не в этом веке, уж. Я даже больше скажу: Всё, что вы напишете после него, будет только хуже, потому что этот роман — вершина вашего творчества! Но это не повод впадать в уныние! Вам нужно поспешить, чтобы её смоги поставить к его юбилею, — продолжал Валентин Алексеевич.

Разве не то же делают все религии мира?! Помню, какие вам советы давал Маяковский, с которым вы играли в бильярд. Вам казалось, что он говорил глупости. Маяковский был совсем не глуп! Булгаков виновато взглянул на. Валентин Алексеевич набрал в грудь воздуха и, словно ныряя в холодную воду, выпалил: Булгаков посмотрел на него с удивлением, задумался, достал папиросы и закурил, пуская дым кольцами.

Он видел, что сегодня Данилин не такой, как всегда, и это его заинтересовало. У меня — государственная дача, машина с личным шофёром… — Который за вами шпионит? Кто в наше время не шпионит?! Шофёры, домработницы, садовники — все этим занимаются. Но вы перебили меня, а я что-то важное перечислял. У меня тиражи и гонорары, бесплатные путёвки в санатории! И мне страшно со всем этим расстаться. И пусть громче играют. Но тогда беседа была бы не та. А он другой беседы хотел! Для него это почему-то важно!

Он думал, что у меня на юбилее встретит вас, вроде бы случайно. Можно будет поговорить, прогуливаясь по саду. И вот представьте, что получилось! Я не помню, откуда они у него взялись — то ли из воздуха, то ли держал кто у него за спиной.

И он по пути на свою дачу заехал ко. Поговорил со мною, с Алексеем Толстым о вас и уехал. Не стихают ветры вокруг вашего имени.

Это ли не чудо? Родился я в Киеве, видел Днепр, большую реку, а там это — маленький ручеёк, который легко перейти. Работа сельского врача — это постоянные разъезды.

Врач — страшная профессия. Постоянно с чьим-то горем сталкиваешься. Михаил Афанасьевич затянулся папиросой и выпустил облако дыма. С этими словами Данилин поднял палец вверх. Михаил Афанасьевич посмотрел в указанном направлении и увидел стеклянный потолок, сквозь который струился солнечный свет. Данилин был потрясён этими откровениями.

Кто этот второй персонаж? Булгаков усмехнулся и коротко бросил: Данилин побледнел и, откинувшись на спинку стула, задумался. Он курил редко, но сейчас спросил: Булгаков достал портсигар и протянул его Валентину Алексеевичу.

  • Ничего хорошего
  • Мастер и подмастерье

Ему хотелась скрыться за табачным дымом, чтобы его никто не мог разглядеть. Он пощупал стоявший на столе графин и добавил: Данилин взял аппетитно пахнущую дичь в томатном соусе, а Булгаков положил на жареную куропатку горчицу и отправил в рот большой кусок. Валентин Алексеевич крякнул от удовольствия, а Михаил Афанасьевич скривился от горечи, но не проронил ни звука. Успокойтесь, я не вас имел в виду. Данилин облегчённо вздохнул и весело сказал: Для чего-то же вы меня пригласили.

Стало быть, что-то хотели сказать. Все о нём только и пишут, а уж поэты-то как заливаются. Мой голос в этом хоре славословия и не слышан. Ко мне уже приходили из театра. Я согласился, хотя понимаю, что это для меня рискованно и плохо кончится?! Я же — одинокий охотник. Не я ему был нужен, а вы! Может быть, и для бесед, но, как мне кажется, ему нужно ваше творчество!

Данилин, перегнувшись через столик, тихо сказал: Мне ли вас учить?! И дачи, и квартиры время от времени освобождаются! Некоторые поменяли хозяев уже несколько раз! Булгаков посмотрел на потолок. Над ними сиял огромный светящий летним солнцем прозрачный купол с красивыми стёклышками, в рамочках, похожих на решётки.

Михаил Афанасьевич понимал, что искушение велико. И снова и снова отбрасывал эту мысль. В пьесе нужно будет сказать то, о чём говорить опасно и нельзя даже думать. Но — не могу. Пожар, а затем забастовка на заводе Ротшильда, подавление забастовки. Разговор стал слишком опасным. Он был спокоен, и, казалось, ничего не боялся. Нужно написать так, чтобы были и волки сыты, и овцы целы! Мне ли вас учить. Понимаю и ваши трудности, и опасения. Но уверен, что вам стоит написать эту пьесу, чтобы, по крайней мере, другие ваши произведения увидели свет.

Чтобы пьесы ставились… Пишите! Не случайно Валентин Алексеевич был в числе тех немногих, кому Михаил Афанасьевич дал прочесть роман о Мастере. Если кто и настоящий Мастер, талантливый писатель, так это Булгаков. Потому он и испытывал после встреч с ним душевный подъём и просветление.

Но к ним примешивались зависть и тревога, даже волнение. Выйдя из ресторана и простившись с Михаилом Афанасьевичем, он приказал Фёдору ехать домой. Надо было что-то делать. Время мчится, его не остановишь. Валентин Алексеевич понимал, что Булгаков всегда смеётся над всем, кроме Бога, разумеется. Характер у него. Он и сам мог пошутить, разрядить обстановку весёлым анекдотом.

Без шутки в это страшное время прожить невозможно. Хоть пулю в лоб, как Маяковский… Это было время надежд и трудовых подвигов, политических потрясений, большого страха и борьбы за выживание. Страх определял поведение людей. Он был лучшим цензором. Их роль исполняли шпионы и доносчики, которых не нужно содержать, платить зарплату.

Доносили по зову души, в порыве патриотизма, желания выслужиться перед властью, боясь, что кто-то усомнится в их преданности идеям Октября, чтобы самим не попасть кому-нибудь на заметку.

Каждый день для любого мог стать последним. Сегодня ты жив, а завтра сидишь в тюрьме, валишь лес, ударно трудишься на стройке каналов И ничего нельзя предвидеть, ни от чего нельзя уклониться. Приказали идти за колючую проволоку — и ты не идёшь туда, а маршируешь. Только кто раздаёт эти жребии — никто не мог понять. Ведь, как доказала наука, Бога нет! А если и есть, то только в дерзких фантазиях таких смутьянов, как Михаил Булгаков. Все мы ходим под… нет-нет, никакого Бога нет!

Правда, есть тот, кто Его роль исполняет на Земле! И какая разница, от кого исходит этот приказ?! Правда, жильцы менялись. Не успел познакомиться с соседом, как уже новый счастливец въезжает в его квартиру. Валентин Алексеевич многих и не знал в своём подъезде. И это — Булгаков!

Летом здесь они бывали редко. Но сейчас, после разговора с Михаилом Афанасьевичем, нужно было хорошо всё обдумать, чтобы чего-то не упустить, не наломать дров. Валентин Алексеевич поднялся к себе, разделся и полез в ванну.

Мысли путались в голове: Булгаков, роман о Понтии Пилате, шофёр, Гуцуляк, этот сосед, при встрече с которым у него всё дрожит и душа перемещается в пятки. Но где протрезвеешь, если не в ванной?! Нужно было что-то делать, только он никак не мог понять, что именно! Но к нему явиться в подпитии нельзя! Из мрака снова всплыла зловещая тень соседа. С чего бы это? Вряд ли ему интересны мои амурные приключения. Да и какой творческий человек может без них обходиться?

Они нужны для вдохновения! Сообразив, наконец, что должен делать, Валентин Алексеевич вылез из ванны, вытерся пушистым полотенцем, оделся и направился к соседу, при взгляде на которого он цепенел от страха. Их квартиры объединял общий балкон. Для чего так построили этот дом, Валентин Алексеевич не знал, но этим обстоятельством был доволен. Если что — выйду через квартиру соседа! Соседа звали Нодар Автандилович Кекутия.

Он был лет на десять старше Валентина Алексеевича, служил артистом в театре, снимался в кино. Но, самое удивительное, — был поразительно похож на товарища Сталина.

Внешность, движения, голос были неотличимы от оригинала! Как только это заметили, ему запретили играть какие-либо роли, кроме одной-единственной. Поскольку спектаклей о Сталине не было, а фильмы о вожде снимались не так уж часто, работы у Нодара Автандиловича почти не. Ему платили зарплату и требовали, чтобы он ничего не делал, так как является шутка сказать! Далеко не все поймут, что речь идёт о ком-то другом! Его представили вождю, и оба были смущены этим знакомством. Вождь вдруг увидел перед собою свою копию, словно посмотрел на себя в зеркало.

Он даже на мгновенье опешил, подумав, не раздвоение ли у него личности? Этого только не хватало! Настроение у него было хорошим. Он, изумлённо вскинув брови, произнёс: К чему бы это? При этих словах в зале стало тихо. Никто не мог понять, что следует делать — смеяться или молчать. А он добавил с улыбкой: У Нодара Автандиловича чуть было ноги не отнялись от страха. Начальство терялось в догадках, что означает эта невероятная сталинская интонация: Весь тот вечер было совершенно непонятно, жить ему дальше или нет, но перед уходом Сталин, словно бы что-то вспомнив, произнёс, оторвав дымящуюся трубку от губ: Его роль в фильме доставила мне удовольствие.

Таких артистов наш народ ценит… — Мы собираемся представлять его к званию, — заверил директор театра, преданно глядя на вождя. Сталин грозно нахмурил брови и недовольно бросил: Кекутию после этих слов все кинулись поздравлять, жали ему руку, интересовались, в чём он нуждается? Но почему-то запретили носить усы, а то по городу и без того уже распространялись байки о том, как он перепугал милиционера, когда тот к нему обратился, чтобы что-то спросить.

С Нодаром Автандиловичем провели разъяснительную беседу, объяснили: И одежду рекомендовали не носить такую, как носит товарищ Сталин. Очень приветствовались шляпа и тёмные очки. Как-то вечером Валентин Алексеевич пил с ним на балконе чудесное грузинское вино и вроде бы в шутку спросил, можно ли, если возникнет необходимость, воспользоваться его квартирой?

Даже если меня дома не будет, на гвоздике — ключ. Можно выйти и запереть за собою дверь. Этим вариантом, правда, ему не приходилось пользоваться, но он помнил о такой возможности. У Валентина Алексеевича с Нодаром Автандиловичем отношения были тёплыми.